Закс Л.А

Интервью с доктором философских наук, профессором, заведующим кафедры Этики, эстетики, теории и истории искусства в Уральском Государственном Университете (ныне — УрФУ), ректором Екатеринбургского Гуманитарного университета, Львом Абрамовичем Заксом.

 

Детство — первая ступень жизни человека, которая на долгих путях человеческой жизни... Человек становится взрослым, зрелым, умудренным, затраханным жизнью, маргинальным, социальным. Но детство почему-то (при всем этом) периодически у него всплывает (в той или иной форме). Правда, в разных своих значениях и смыслах. Поэтому я бы сказал так, например, чем больше живешь, тем больше вспоминаешь детство, возвращаешься мысленно к нему. Ощущение.. Ты его начинаешь, во-первых, идеализировать. На самом деле в детстве очень много неидеальных моментов, но со временем уходят. Мы уходим часто из детства с чувством, например, претензии к миру, к родителям, еще каким-то близким людям.

Со временем это начинается забываться или притупляться, боль, обида уходят, а идеальность детства выходит на первый план. Кажется, что детство было сплошным счастьем. Потому что действительно, чем хорошо детство? Полнотой восприятия мира.

Для меня, например, детство, прежде всего — это полнота, непосредственность, свежесть восприятия мира. Поэтому ощущение счастья связано с ощущением свежести. У меня, например, есть некие запахи, которые я пронес через всю жизнь, но их прелесть для меня связана не только с тем, что они такие сами по себе (кто вообще знает запах...), а потому что это было когда-то... Еще пример, я каждый год жду прихода весны, для того, чтобы ощутить те запахи, которые я когда-то в детстве чувствовал. И я их не всегда дожидаюсь! Запах сирени, или лужи молодой, свежерасстаенного снега и так далее. Понимаете, это было вот тогда.. Воздух какой-то.

Вообще вот этот опыт, мне кажется для детства очень важный, который проносит человек через всю жизнь, опыт ощущений, опыт осязательный, опыт вкусовой. Ведь есть пища, которую мы любим, и не любим всю жизнь, потому что мы полюбили ее только в детстве. Какой-нибудь кусок черного хлеба, когда ты проголодался, и ты его посыпал сахаром и жадно съел. Еще там какие-то вещи...

Город, в котором я живу всю жизнь, — Екатеринбург. Он для меня... У меня есть куски этого города, которые до сих пор сохраняют свою прелесть, потому что это было в детстве. И наоборот, которые жизнь поменяла (что-то снесли, заменили, итд). Я не могу там ходить, потому что это противоречит моему.... Это один момент.

Второй момент. Со временем начинаешь думать, рефлексировать, вдруг начинаешь понимать, что когда Ты... спрашиваешь себя (любой человек спрашивает себя!) — а ты вообще кто? ты какой? какой ты?

И второй вопрос: (особенно для философа важный) а почему ты такой? Ну, допустим я такой, а почему я такой? Начинаешь разбираться, и неизбежно приходишь к детству. Всё равно все мы родом из детства. Это истина неоткрытая Антуаном де Сент-Экзюпери, открытая каждым человеком заново, потому что действительно это источник нашей силы, слабости, комплексов, надежд и так далее.

Некоторые вещи из детства наоборот забываются, потом вдруг вспоминаются через много лет. Какие-нибудь старые друзья... Ты вдруг вспоминаешь эту ситуацию, этот аромат, это ощущение...

Но потом со временем начинаешь к этому относится иначе, гораздо более объективировано. Ты видишь как на самом деле нелегко детям, какие они счастливые и несчастные одновременно. Какие они замученные... Наша страна, к сожалению, — это страна, у которой в крови репрессии по отношению к человеку другому, подавление, дисциплинарность. Самое интересное, что взрослые люди на самом деле сплошь и рядом нарушают дисциплину. Наша страна совсем невысоко организованная. Немцы, наверное, хохочут над нами или ужасаются, но ведь все выстраивают детей. У многих детство это сплошной тренаж, тренинг, дрючение такое... Понимаете? Вот это любопытно и отсюда большое количество несчастных, злобных детей, озлобленных.

И потом еще одна вещь.. До сих пор не очень хорошо понятно в деталях, но тем не менее известно, что маленькие дети потенциально все гении. Начиная с какого-то возраста большая часть из них превращается в обыкновенных, заурядных людей. И только меньшая прорывается куда-то к творчеству. Почему так происходит? Может быть, все-таки не только в силу тогоо, что какая-то природа у человека костенеющая. Мне кажется. что взрослый мир очень жестко к детству относится. Он не умеет помочь детству.

Детство это в каком-то смысле инопланетянство, дети — это инопланетяне. У них другая логика; они чисты, а мир прагматичен. Они наивны, а мир требует опосредований — всё время требует от нас. А они всё принимают за чистую монету.

Это как сказать человеку: «Ты всё принимаешь за чистую монету? Ты что? Ты не видишь никакого второго, третьего, десятого смысла?»

Мы привыкли, так: двое пишем, три в уме. А у детей всё непосредственно.

У них есть, целый ряд абсолютно прелестных качеств связанных с тем что, уже взяв какие то ценные культурные смыслы, смыслы других людей, при всём этом, социальное лицемерие дети поздно усваивают, сегодня правда чаще, быстрее чем раньше.

Так же, какие-то формальные социальные роли, порядки и так далее, многие дети сопротивляются... сопротивляются террору среды. Как сопротивляются? Часто вырастают такие...мм...злые, колючие, мальчики...или несчастные девочки...

В сущности, до сих пор большой загадкой, видимо остается искусство любить детей.

Хотя всем кажется это так естественно, если у тебя твой собственный ребенок, ты его просто по природе любишь, особенно когда речь идет о матерях. Но, посмотрите, много ли полноценной любви родительской к детям? Мне кажется, не так много...

Очень много любви глупой, бездарной, неталантливой...неталантливой любви ...

То есть такой любви, которая не различает, не понимает, того кого она любит. Которая не воздает, и не получает наслаждения от того богатства которое видит, а скорей пытается срочно избавиться от этого богатства, знаете, зарыть... богатство, зарываемое в землю. А делается это под эгидой: надо срочно ребенка социализировать! Он должен вести себя как все нормальные люди, потому что, нормальные люди они же при всех не будут какие-то вещи говорить, какие-то там делать, да? И так далее. Эта условность культуры она... она превращается для ребенка в репрессию. Потом мы удивляемся, что взрослые, спустя годы, вдруг оказываются уязвленными, завистливыми, не умеющими радоваться, не верящими... Почему? Мне кажется, их изуродовали в детстве. Правда, некоторым это уродство удается преодолеть.

Мне кажется, очень много людей испорчены своими родителями. Может быть я ошибаюсь, но мне кажется именно так. Вообще испорчены, конечно — не сознательно, не нарочно, а исключительно по вот этой неспособности любить ту уникальность, которая им... дается бесплатно. Дети рождаются бесплатно... пока ещё.

Потом: ведь детство сегодня становится ещё и предметом очень многих рефлексий философского и культурологического характера. Потому что, в детях мы видим продолжение взрослых, в детях мы видим модель человека. Причем, именно поскольку человек ещё не набрал культуры, то в детстве видно модель некоего природного человека. Наверное, от части, это так, хотя не знаю, не могу сказать, что меня в детях заинтересовало что-то культурное. Я не знаю, что меня привлекает в детях все таки, скорее всего.. скорее всего неповторимость, дети удивительно неповторимы, каждый ребенок сам по себе, сам по себе личность. Считается, что личность формируется в более позднее время, но мне представляется, что... ребёнок — это уже личность, а вот уже потом происходит деформация этой личности и у некоторых она (личность) просто исчезает, нивелируется, потому что личность — это самобытность, собственное Я. Посмотрите, сколько в детях чувства собственного достоинства, сколько самоценноти, сколько стремления к свободе. В ребенке пробужден субъект; главным делом его жизни, до поры до времени, становится борьба с собственной свободой, а это в общем-то величайшее предназначение человека — бороться за собственную свободу. Поэтому ребенок в маленьком возрасте в сокращенном виде проходит весь путь человечества и всю свою последующую жизнь, понимаете? Проходит, но потом всё это существует в гораздо менее привлекательных формах: опосредуясь прозой жизни и так далее. Ребенок не знает никакой прозы жизни, он летает в облаках, и земля для него — это тоже облако. Он на облаке на этом живёт и известен тем, что он сам себе закон, понимаете? Главная драма как раз в том и заключается, что вместо его собственного закона ему пытаются подсунуть другой закон. А ведь в своем законе большинство детей (между прочим) при этом испытывают, например, чувство справедливости. Почему? Дети умеют быть, конечно, и жестокими, но жестокость в них от не соразмерности, от отсутствия культуры расчета. Да! Тут, это результат дефицита человеческого опыта, безусловно так, но сколько есть убежденных злых людей взрослых, у детей так не бывает, это у них спонтанно, спонтанно они сердятся, спонтанно злятся и так далее, а вот чувство справедливости и сочувствия к товарищу, почему-то у них это развито. А почему!? Не знаю. Ведь до сих пор спорят: человек от природы эгоист или альтруист. Да, есть такая теория, что человек от природы не эгоист, как считали веками, а скорее всего наоборот, то есть, у него, по крайней мере есть альтруистическое начало, дети дают для этого повод, дети жалеют, дети умеют помочь, поддержать. Дети хранят верность данному слову, какое известное (распространённое) высказывание — «честное слово» и так далее, да? Откуда эти идеальные качества в ребенке? Я не знаю откуда, но... не говорит ли это о том, что приобщаясь к богатствам культуры, мы становимся не только лучше, но и хуже. Может быть... может быть собственная логика развития человеческого организма привела бы его к другому? Не знаю. Здесь мне кажется не достаточность философского анализа «детского». Философы должны были больше заниматься детством, что бы разгадать пути развития человека, разгадать его... ресурсы, его тупики и высоты, будущие взлеты: надо посмотреть в детство, надо хорошо проанализировать детство человека.

Многие не умеют этого делать, я не умею этого делать. Мне кажется, что психоанализ со всеми его открытиями, он очень многое (наоборот) закрыл в ребенке. Почему я так думаю? Потому что... психоанализ ищет низ у ребенка — это его право пусть ищет, но почему он не ищет в ребёнке верха, прорыва к небесам, божественного, вот это я не очень понимаю, то есть это видимо методика, методология психоанализа такая. Но ребенок — это дитя солнца. Ребёнок — это солнечное существо. Поэтому мне кажется, что целый ряд выводов Фрейда, об этих комплексах каких-то: о страхе кастрации, итд, мне кажется это сильно преувеличенные, какие-то спекулятивные рассуждения. Может быть я не прав, не знаю, но в детях, честно говоря, я много из того, что пишет Фрейд не нахожу, во взрослых потом нахожу, а в детях нет.

Ценности, надо сказать, фундаментальный вопрос философии, вопрос антропологии, вопрос культурологии Человек — существо, не умеющее обходиться без ценностного отношения к миру. То есть, в чем здесь суть? Суть в том, что для ориентации в мире человеку необходимо метить его, этот мир. Вот ценности это и есть способы пометить этот мир, предать ему определенный знак и смысл — для того что бы более надежной была ориентация в мире. Потом эти меты закрепляются и становятся матрицами дальнейшего отношения, они переносятся уже на другие явления, поэтому само понятие «ценности» определяется в двух значениях. Первичная мета, оценочная, результат оценки, называется ценностью и обобщенные категории, которые переносятся на другие объекты — тоже называются ценностями. На самом деле это разные вещи, но если говорить о сути, то суть, конечно, одна. Она заключается в том, что в начале человек вырабатывает эти меты... и Гоголь замечательно сказал в одном своем произведении: «Человеческое слышится везде». Вот, ценностное отношение — это способ очеловечить мир это способ передать миру человеческий язык. Для того чтобы мир ему сказал: «Вот здесь тебе будет хорошо, здесь тебе будет плохо, вот здесь тебе будет скучно, здесь тебе будет весело, здесь тебе будет проблемно, а здесь тебе будет спокойно». И вот эти меты, они настолько значимы для человека, что во-первых они присваиваются человеком всегда очень личностно, не случайно психологическим механизмом присвоения и реализации ценностей являются эмоции, то самое сокровенное в человеке — переживания. Это интимно, это идет изнутри — это с одной стороны. Во-вторых: именно поэтому ценности становятся основанием наших поступков, толчком к нашему действию, потому что то, что мной пережито, это и есть подлинно мое. И по этому основа нашей мотивации это наше ценностное отношение, это наши меты, это наши ценности, перемена вот этих ориентиров. По какой-то причине происходящая переворачивает жизнь человека. Понимаете, он может жить в том же предметном мире: дом тот же, улица та же, город тот же, страна та же, родственники те же, а он живет в другом мире, потому что ценности становятся конструктивным началом, определяющим его восприятие мира, его отношение к миру. Это как оптика, вот так бы я сказал. Ценности — это оптическое, духовно оптическое культурное устройство присущее человеческому видению мира. Это как черные очки и розовые очки, понимаете? Причем у человека на самом деле множество стекол. И последнее, что важно, именно потому что это переживания, потому что это так значимо, и потому что — это концентрирует мой опыт и мое отношение к миру. В силу всего этого и наверное еще многого чего, люди себя от своих ценностей не отделяют. Они говорят: «Я — это мои ценности. Мои ценности — это я». То есть ценности становятся основанием идентичности человеческой. Понимаете? Больше его сущности. Почему? Потому что я живу в этом мире. Вот мой мир он такой. А почему он такой? Я понимаю, потому что я вот в нем это ценю, а вот это не ценю, вот это защищаю. Ещё важно, что ценности это ведь не только ориентиры. Это еще и знаки того, что мы защищать должны, и наоборот то, что мы должны уничтожать. Я бы сказал, они прообраз нашей практики с реальностью. Все что положительно значимо, будет предметом обожания, защиты, сохранения и развития. Всё что мы ненавидим по какой-то причине, или презираем, или избегаем, это будет предметом усекновения, урезания, резупции, преследования, репрессий. Почему человечество с крысами борется, например. Потому, что это какое-то воплощение зла, отвращения и так далее. Поэтому вот эта идентификация с ценностями она очень важна, в каком-то смысле — ключ к субъективному для тебя бытию. Что такое «для тебя бытие человека»? Это не только потому что я понимаю себя, я есть «не такой-то». «Субъективное для тебя бытие» — это мой выбор, мой выбор. А из чего я делаю выбор? Из ценностной поляризации мира: добро и зло. Большинство нормальных людей говорят: «Вот это для меня добро, значит — это добро, я это буду защищать, вот это для меня зло, я с этим буду бороться». Но, правда есть некоторые извращенцы, которые говорят: «Вот — это зло, все признают, что это зло, я тоже признаю, что это зло, но раз, вы гады, жить мне не даете, я выбираю зло — пусть вам бет хуже». Для некоторых людей выбор отрицательных ценностей становится способом самоутверждения. Это не только преступники, это мизантропы, это некоторые фанатики, которые берут врага, как антиценность и строят на этом всю свою философию жизни. К сожалению в России, эта логика врага, логика негативной идентичности, как назвал это Лев Дмитриевич Гудков, она очень... очень сильна. Почему? Я думаю, в силу исторической ущербности существования российского человека, материальной бедности, социальной неполноценности, отсутствия форм достойного здорового самоутверждения, творчества, вечного подавления со стороны государства и одновременно поклонения этому государству, то есть изврат полный: государство тиранило человека, а человек при этом все время держался за государство и говорил при этом: «О, как мы любим государство, спасибо тебе государство». Все это и ведет к этим странным таким вещам: к фанатизму, к экстремизму, к культу негативной избыточности. Враг нам дороже друга. Очень часто в России, понимаете? Это специфика наших ценностей. Правда это привлекательная сторона российской ментальности, например: сложное мы любим больше простого, драматическое, больше гармонического. Очень любим рыться в себе. Наша проблема ценностей ведет нас к рефлексии, мы вечно ковыряемся в себе: «Достаточно ли я хорош, чтобы считаться хорошим? Достаточно ли я плох чтобы считаться плохим». В этом смысле европейские люди они гораздо более приземленные и они живут конечно благополучной жизнью, но зато, иногда, они более скучны, потому что нет у них вот этого отшелушивания бытия, там где человек ориентируется на ценности. Он мир слоит на мой и чужой. На тот, который мне еще надо взять, присвоить и тот который я вообще не хочу, отвяжите, я вам еще доплачу, только уберите от меня. Так что тут огромное количество практических проблем. Мы вообще как конструируем реальность? Для нас ценности — это факультативное требование или сущностное? Мы видим двоедушие в России, которое тоже (особенно в советское время) расходовалось. Что такое двоедушие? Черт его знает. Но точно можно сказать, что мы говорим одно, думаем другое, делаем третье, мотивируемся четвертым. И в каждый раз по своему искренне. Понимаете? То есть, иначе говоря, вообще люди могут обладать одновременно разными системами ценностей и использовать их так сказать в свое благо или в своих адаптивных целях и так далее... К сожалению, вокруг проблемы ценностей есть не только много привлекательного, но и отрицательного: проблема лицемерия, обмана, приспособленчества — это тоже проблема ценностей. Понимаете? Кто я, тварь дрожащая, или право имею — это ценностный вопрос. Быть или не быть? Это ценностный вопрос. Поэтому, вообще говоря, человеческое самосознание, рождаясь в детском возрасте, начинается с вопроса о ценностях. Что такое хорошо и что такое плохо? Что такое жизнь? Что такое смерть? И кончается, перед смертью, наше отношение с миром — тоже ценностным вопросом. Правильно ли я жил? Хорошо ли я жил? Достойно ли я жил? Можно ли еще на что-то рассчитывать? Есть ли смысл в том, что я жил, или это полная фигня и бессмыслица? Понимаете? То есть это опять вопрос о ценностях. На каждом повороте жизненной биографии, жизненного пути человека, каждый раз — ценности. Как видишь наши пути? Направо пойдешь, что обретешь? Налево пойдешь, что потеряешь? Мы все время это делаем. Потом мы же все время теряем близких людей. Удел человека терять, а это что такое? Почему мы так не любим терять? Потому что мы привязываемся, ценности это то, что мы любим. Понимаете? То, что нам дорого. Вот, поэтому, когда вдруг кто-то умирает, мы этого не любим, потому что мы не знаем, как дальше жить, мы же себя не отделяем от этих ценностей. Каждый раз утрата ценностей это есть урезание нашего ценностного мира. Человек чувствует себя богатым только при расширении своего ценностного мира, а при уменьшении только некоторые или очень разумные люди или не совсем развитые люди стремятся к зауживанию своего ценностного мира по принципу: да мне и так хватит. Есть люди, которые говорят: «Я довольствуюсь малым», да? Сенека призывал довольствоваться тоже малым, хотя, на самом деле любил наслаждаться жизнью по полной программе. Сейчас перед Россией стоит очень важный (комплексный, ценностный) вопрос, и перед страной в целом, и перед властью, и перед отдельным гражданином, и перед группами людей: Зачем мы существуем? Что мы можем сделать? Куда мы идем? Что нам в этом мире дорого? Как мы должны относиться к нашему прошлому — это все ценностные вопросы. Понимаете? Поэтому возможность какого-то общего прогресса, там, модернизации или... не знаю, человеческого счастья в конце концов. У нас очень много в обществе несчастных людей. Это вопрос правильного выбора. Уже не только ценностей, но и практики. Практики их воплощения. Пока мы эти вопросы не решим, мы будем ... в состоянии как будто всадники без головы. Ценности — это голова. Это главный способ ориентироваться в мире. Пока мы не научились ориентироваться в мире, поэтому мы часто меняем политику, колеблемся из стороны в сторону, то влюбляемся, то разлюбливаем. Мудрые видимо живут несколько иначе, нам пока этой мудрости не хватает. Может быть, потому что мы молодое общество, а может быть, потому что наоборот, перезрелое общество, не знаю. Знаю только одно, что вопрос о системе ценностей в России остается открытым пока... к сожалению, ведь мир давно уже сформулировал, что такое ценности, какие нужны ценности человечеству. Я имею ввиду цивилизованный западный мир — с одной стороны или, например, фундаменталисткий восток — с другой стороны.

Прочитано 1214 раз
Другие материалы в этой категории: « Никитин С.А.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены